Ис 1, 10. 16–20
Пс 49 (50)
Мф 23, 1–12

Опираясь на сегодняшние чтения, я бы хотела поделиться размышлениями о Таинстве Покаяния и Примирения — одном из двух Таинств Исцеления.

Мы любим мечтать о святых священниках, о безупречных монахах. Нам хочется опереться на чью-то безошибочность. Но Евангелие сегодня звучит отрезвляюще: «все вы — братья».

Да, в Церкви есть те, кому доверено учить, наставлять, освящать. Есть харизма служебного священства, есть посвящение через монашеские обеты. Но ни рукоположение, ни обеты не отменяют человеческой хрупкости. Более того — чем ближе человек следует за Христом, тем изощрённее и настойчивее могут быть искушения.

В отношениях с Иисусом решающим остаётся только одно — мои личные отношения с Ним. Попытка оправдаться в Его глазах перечислением чужих падений — странная и печальная иллюзия. Искушение сильное, но путь ложный.

Таинство Покаяния и Примирения мы часто сужаем до одного момента — исповеди. Даже называем его просто Исповедью или Покаянием, словно забывая о Примирении. А ведь именно в этом слове —надежда.

В исповеди есть видимый знак невидимой благодати: священник простирает руку, призывая Духа Святого, и силой Христовой через слова разрешительной молитвы отпускаются грехи. Видимый жест – это важно!

Но Церковь говорит о пяти условиях Таинства. И два из них нельзя увидеть: искреннее раскаяние и твёрдое намерение больше не грешить. Катехизис называет это внутренним покаянием. Оно совершается в тайне сердца — и доступно каждому. О таком покаянии говорит сегодня Исаия: без него внешние знаки становятся пустыми. С ним — даже самый простой жест наполняется истиной.

Иногда мы откладываем исповедь из стыда. Есть грехи, о которых трудно сказать вслух. Бывает и другое: мы боимся открыть тёмное перед тем, кого считаем чище себя. Или, наоборот, замечая слабости священника, отказываемся идти к «такому» служителю.

Но Таинство совершается не силой человеческой безупречности, а силой Христа.

Помню, как впервые читала «Исповедь» Августина. В этой книге так много Бога — Его красоты, величия, милосердия, — что признания автора словно растворяются в свете благодати. Грех назван, но он не становится центром. Центром остаётся Любовь, которая исцеляет.

И совсем иной опыт — «Низкие истины» Андрея Кончаловского. Искренность предельная, признания болезненные, иногда беспощадные. Но там я не нашла пространства Примирения и Того, Кто принимает и преображает. И потому после чтения осталась тяжесть. (Пишу лишь о моём личном переживании. Я мало знакома с другим творчеством А. Кончаловского, хотя о его фильме «Грех» довелось однажды написать статью). 

Искренность необходима. Сегодняшние чтения приглашают к честности — не закрывать глаза ни на собственные грехи, ни на чужие. Но ещё — доверять Христу и себя, и братьев. Со смирением принимать Его прощение. Учиться прощать других.

И слушать. Слушать Христа, Который говорит через наставников, через святых и грешных братьев и сестёр. Через Исайю, Асафа, Матфея, Августина, Андрея…с. Августину… о. Андрея…Через тихий голос моей совести.

Исповедь — это не унижение. Это возвращение домой через Покаяние. И в этом возвращении всегда больше Примирения и Исцеления, чем стыда и боли.

Автор: Наталья Ивашковская, Саратов

Фото: Ирина Огий, Астана