Пс 92 (93)

Мк 9, 14-29

Совсем недавно трое из апостолов созерцали преображенного Господа и слышали удивительный глас Отца. Это чудесное событие умножило их веру в Иисуса как Сына Божьего во много раз. Казалось бы, они достигли максимального уровня веры, который может у них быть до события Воскресения. И вот им надлежит сойти с горы и встретиться с чем-то противоположным – с недостатком веры.

Там, внизу, в то время как трое из апостолов возрастало в своей вере, созерцая великое знамение, остальные апостолы вместе с народом претерпевали её недостаток. Все попытки на практике проявить крепость своей веры, – изгнать нечистого духа, – провалились. Неудачу подкрепил возникший спор с фарисеями. «Может мы действительно не так верим и не так живем?» — могли подумать апостолы. Ведь они не видели достаточных знаков, чтобы их вера окрепла.

Зачем же тогда ругается Иисус, когда сходит с горы и восклицает о неверном роде? Разве Он не понимает слабости своих младших братьев? 

Ответ кроется в диалоге между Иисусом и отцом одержимого. «Если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему» — говорит Иисус. «Верую, Господи! Помоги моему неверию» — восклицает отец. В некоторых вариантах перевода данного фрагмента можно услышать несколько иную фразу Иисуса: «Если можешь? Все возможно тому, кто верует». Эта фраза Иисус выглядит более бесцеремонной. Иными словами, Господь говорит: «Тебе нужно определиться: веруешь ты в то, что я смогу освободить твоего сына или нет?» Иисус бросает вызов недостатку уверенности в вере отца (как бы каламбурно это ни звучало). Поэтому и ответ отца, сочетающий в себе однозначное «Верую!» и колеблющееся «помоги моему неверию» не выглядит неуместно. Вера должна быть твердой. 

Чего же тогда не хватило апостолам для совершения успешного экзорцизма? Твердости и однозначности веры. Наверняка они еще колебались в уверенности насчет своих сил, дающих власть над нечистыми духами, а значит не воспринимали слова Иисуса с той мерой серьезности, с которой было нужно. Для них Он был все еще харизматичным учителем, но никак не Мессией. Такое затуманенное понимание Иисуса в их жизни не позволило созреть вере настолько, чтобы вершить знамения лета Господнего благоприятного. 

Поэтому Иисус в конце фрагмента говорит о посте и молитве как о средствах, способных укрепить веру и дать способность совершать знамения Мессии. Молитва — это обращение к Небесному Отцу по примеру общения с Ним Иисуса. Здесь речь не о том, чтобы «прочитывать молитвы», а именно входит в те самые отношения доверия, которые мы слышим в «Отче наш». Только подражание Иисусу в общении с Отцом можно назвать настоящей молитвой. Что касается поста, то это не просто «не есть мяса» или «не есть слишком много», а направить весь свой духовный взор на учение Иисуса и на поиск воли Отца. Пост это то, что позволяет отрезать ненужное в жизни и оставить только то, что по-настоящему нужно для исполнения жизненной миссии и вхождения в рай. Если бы ученики по-настоящему молились и постились, они бы благополучно совершили экзорцизм.

Брат Андрей SVD