Дети и овцы, овцы и дети? Почему Матфей, в отличие от других Евангелистов так тесно переплетает эти две темы и делает выводы одна из другой? Есть ли что-то общее в этих темах? Попробуем проследить за логикой Евангелиста в построении этого сюжета.

Быть «как дети», как объясняет само Евангелие, значит – «умалиться». Речь идет не о возрасте или малом росте, а о смирении. Христианин должен стать пред обличьем Истины, не как всезнающий мудрец, не способный научиться чему-то новому (ветхий мех, в который нельзя вливать молодое вино), а как дитя, как ученик, жаждущий познания и способный его принять и развиваться. «Внутренний человек» св. Павла (2Кор 4,16), который со дня на день обновляется, в то время как внешний – тлеет, это и есть то «дитя», которое он принял, и которое растет и развивается, как и посеянное зерно из другой притчи Иисуса. Однако, знаем, что такое «дитя», такой развивающийся ученик подвержен всякого рода соблазнам и искушениям, ошибкам, которые может совершить, увлекаясь ложными идеями. Такого «ребенка» легко обмануть, ввести в заблуждение, использовать в своих корыстных целях. Именно поэтому после фрагмента о детях, следует фрагмент о соблазнах и соблазнителях (18, 6-9), опущенный литургистами в сегодняшнем чтении, видимо для того, чтобы не отягощать и без того насыщенный текст. Притча о заблудшей овце следует как продолжение этой темы, из которой снова извлекается вывод: «Так, нет воли Отца вашего Небесного, чтобы погиб один из малых сих». Заблудшая овца – это ученик, соблазненный ложным учением, наивное «дитя», поддавшееся искушению ложной свободы.

Как много сейчас таких, кто избирает т.н. «свободу» — свободу от Бога и Его заповедей, свободу от Церкви, которую считает тоталитарной организацией, подавляющей его личность? Как много таких, кто не хочет быть частью стада, а сравнение с овцой считает оскорблением?

Иисус проводит такое сравнение не для того, чтобы нас оскорбить или указать нам наше место в стойле. И община Церкви, это не скотный двор. Символ овцы, как и символ дитя – прежде всего, означает смирение, но также и беззащитность. Беззащитность перед искусителем, перед соблазнами мира сего, который предлагает нам свою «свободу», а не свободу детей Божьих, только для того, чтобы собрать нас в свое стадо, ведомое не на злачные пажити, а на убой.

Истинная свобода требует ответственности. Наверно поэтому мы подсознательно боимся свободы… Особенно, когда от нас требуется ни много ни мало, а завоевать Землю Обетованную, которая для нас является символом святости – христианского совершенства. Когда нам предстоит сразиться с врагами нашего спасения – грехами и собственными слабостями. Иногда мы чувствуем себя одинокими и бессильными против этих врагов. В такие минуты слабости пусть вдохновляет нас слова Моисея: «Будьте тверды и мужественны, не бойтесь, не ужасайтесь и не страшитесь, ибо Господь, Бог твой, Сам пойдет с тобою и не отступит от тебя и не оставит тебя».

Автор: о. Ириней Погорельцев ОР