То, что пророки Ветхого Завета, как например Даниил, видели только в загадочных видениях, ученики Иисуса узрели воочию. Вид Того, «Ветхого днями», «одеяние» Которого «было бело, как снег, и волосы главы — как чистая во́лна», и «подобного Ему, как бы Сына Человеческого», которых увидел Даниил, в своих «ночных видения» должен был шокировать его. Но Бог явил ему Себя не для того, чтобы его ужаснуть, а для того, чтобы открыть некую важную тайну. Апостолы, когда узрели Сына Человеческого, «одежда которого сделалась белою, блистающею», тоже были шокированы. Тем более что они совершенно не были подготовлены к такому зрелищу. Петр от страха не знал, что сказать. И это было вовсе не «ночное видение». Осознал ли он то, что увидел? В тот момент – определенно нет. Конечно, он уже видел Учителя творящего чудеса, хотящего по водам, усмиряющего бурю, воскрешающего мертвых, но это было нечто из ряда вон выходящее… Но, то что Петр увидел в тот момент, безусловно произвело на него невыразимое впечатление, оставило глубокий след в его душе, но… никак не укрепило его веру. Ведь став свидетелем Преображения, он все равно трижды отрекся от Иисуса…

Только с годами пришло прозрение, и то, что он тогда увидел телесными очами, наконец, узрел духовным взором. Именно об этом он пишет в своем Втором Послании: «Ибо Он принял от Бога Отца честь и славу, когда от велелепной славы принесся к Нему такой глас: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение». И этот глас, принесшийся с небес, мы слышали, будучи с Ним на святой горе». Петр направляет это послание против еретиков своего времени, против тех, кто «следует хитросплетенным басням». И этому человеческому мудрствованию, он противопоставляет реальное свидетельство. Человеческая мудрость действительно может быть «хитросплетенной» — иметь видимость чего-то возвышенного, духовного, поражать великолепием изысканных слов и выразительных образов, по сути же будучи пустой «басней». Но и всевозможные мистические видения, тоже могут быть обманом. Поэтому Петр, хоть и подкрепляет свое учение свидетельством Преображения, все-таки добавляет: «И притом мы имеем вернейшее пророческое слово; и вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему, как к светильнику, сияющему в темном месте, доколе не начнет рассветать день и не взойдет утренняя звезда в сердцах ваших». Слово Божье, к которому мы обращаемся, которое изучаем и которому следуем, справедливо сравнивается со светильником во тьме, но личная встреча с Иисусом – это ясный день. Обе действительности необходимы для нашей веры. Пока не настал день – нам нужен светильник, но только «День» способен дать полноту откровения и привести к цели нашего духовного пути. А какая же это цель? «Дабы вы – говорит Петр – соделались причастниками Божеского естества» (2 Петра 1,4).

Об этом, другими словами писал и второй свидетель Преображения: «Возлюбленные! мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что́ будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его как Он есть» (1Ин 3,2).

На горе Преображения апостолы стали подобными Христу, увидев Его «как Он есть».

Автор: о. Ириней Погорельцев ОР