Мф 11, 25-27

Одри Стивенсон

Мало кто может похвастаться, что про его подругу написали книгу. Я могу.

С Одри Стивенсон я познакомилась в начале мая этого года. Вернее нас познакомили. Одна из сестёр-монахинь из Ордена Матери Терезы представила мне племянницу своего исповедника.  Уж не знаю, что меня так глубоко тронуло в этой восьмилетней француженке тогда, но теперь мы почти каждый день вместе. Одри — это милый белокурый ангел с улыбкой ребёнка и сердцем зрелой женщины. К ней как нельзя лучше подходят слова Иисуса: … ой, нет-нет! Попробую начать по-другому.

Однажды я прочитала, что это не мы выбираем святых, а они выбирают нас. После моего знакомства с Одри Стивенсон я пришла к выводу, что так и есть. Это она, не канонизированная, но святая, пришла в мою жизнь и словно зажгла крохотную чайную свечу в моей жизни. Крохотную, потому что и сама Одри была крохой. Но с момента нашего знакомства как-то стало светлее в моём сердце и немного легче идти к цели. Знаю, что это рука Господа зажгла эту чайную свечу и поставила её на подсвечнике, чтобы светила мне в моём доме.

Одри родилась в семье «воскресных католиков» в самом сердце Франции – в Париже. Обычный ребёнок, обычная семья, необычная благодать. «Славлю Тебя, Господи, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл младенцам!»

Когда ей было 3 года они всей семьёй поехали в Лизьё – посмотреть  монастырь кармелиток, где в святости почила св. Тереза Младенца Иисуса. На обратном пути Одри заявила: «Когда я вырасту, я тоже пойду в Карамель». Слово «Кармель» было ей незнакомо, зато слово «карамель» маленькая сладкоежка отлично понимала. С этим желанием в сердце она прожила свою недолгую жизнь.

Как-то во время переезда на новую квартиру эта же малышка заметила, что они забыли привезти «самое важное!» Пока мама пыталась распаковать коробки, трёх летняя Одри мастерила из бумаги распятия с нарисованным Иисусом. Лиллиан не успела опомниться, как в каждой комнате на свеженаклееных обоях красовались самодельные кресты из липкой ленты и бумаги. Одри была счастлива – теперь в доме было «самое важное».

Однажды, забирая четырёх летнюю девочку из школы,  мама заметила, что Одри странно прихрамывает. После обследования туфель в них были найдены цветные карандаши. На вопрос Лиллиан дочь нехотя призналась: «Мамочка, это я так умерщвляюсь». Немного позже услышав о св. Франциске девочка решительно вытащила из шкафа все свои вещи: «Я решила быть бедной и хочу носить только то, что сейчас одето на мне!»

Дома стоит статуя Девы Марии. Одри спрашивает у мамы, почему Дева такая печальная. Лиллиан объясняет: «Дева Мария страдает из-за грехов, которые совершают люди и этим обижают Её Сына». С тех пор Одри часто в течении дня повторяет один и тот же ритуал – прибегает в холл, становится на колени перед статуей Девы Марии и несколько минут смотрит на Неё, на цветы у Её ног. И на вопрос: «Одри, что ты делаешь?» звучит неизменный ответ: «Я Её утешаю!» Через несколько минут девочка возвращается к прерванным играм и занятиям – дело сделано, Мария утешена!

В пять лет Одри принимает своё Первое Причастие. Она попросила об этом сама. Ей так хочется, что Господь скорее жил в ней. «По-настоящему». Примерно в то же время она принимает решение ежедневно молиться за священников и новые духовные призвания. Вскоре вся семья начинает вечером молиться перед статуей Девы Марии в холле их квартиры. Одри собирает для «такого важного дела» всю семью.

Мир перевернулся с ног на голову когда ей было семь. Это был звонок от врача. Диагноз почти не оставляет возможности дышать: лейкемия. Лиллиан не знает, как сообщить малышке о таком страшном диагнозе, как приготовить ребёнка к боли и страданию. С трудом подбирая слова, пытается объяснить: «Милая, у тебя очень трудная болезнь. Не знаем, как долго ты пробудешь в больнице, сможешь ли на Рождество быть дома… Единственное, что нам нужно, это слушаться врачей и делать всё, что они говорят». Одри всё время смотрит в окно. Потом поворачивает голову и тих, но спокойно отвечает матери: «Всё, что нам нужно, это слушаться нашего Господа. Делать то, что Он нам говорит. Будем жить как птички, которые не заботятся о завтрашнем дне».

Одри в самом начале болезни (Париж, 1990)

С этого места для этой крохи начинается финишная прямая. Прямо в объятия Доброго Пастыря. Один год процедур, химиотерапий, пересадка костного мозга, и бесконечные пункции-пункции-пункции…  Одри старается быть терпеливой. Глотая слёзы во время болезненных манипуляций,  держит руку мамы и шепчет имена тех, кому обещала свои молитвы: «За дядю Мика, за новые призвания…» Когда начинают выпадать волосы, Одри радостно сообщает маме: «Знаешь, я буду первая монахиня во Франции, которая пожертвует свои волосы Иисусу дважды!» Самые мучительное это регулярные 6-ти недельные пребывания в стерильном боксе. После очередной химиотерапии иммунная система совершенно не работает. Девочка лежит по 6 недель Врачи заставляют её гулять по коридору – чтобы не атрофировались мышцы от долгого лежания. Одри страдает, ей больно и её тошнит. Но продолжает ходить и шепчет: «За семинаристов». Отдать свою жизнь за дядю Мика, который всё не решается стать священником, и за новые призвания к священству – становится центром её угасающей жизни. За неделю до её ухода в Вечность дядя уезжает в Рим, в семинарию. Одри облегчённо вздыхает: «Наконец-то! Теперь я могу отдохнуть».

 Маленькая Одри Стивенсон умерла 22 августа 1991 года. Ей было 8 лет. С ней я познакомилась в начале мая этого года. Вернее нас познакомили. Одна из сестёр-монахинь из Ордена Матери Терезы представила мне племянницу своего исповедника.  Уж не знаю, что меня так глубоко тронуло в этой восьмилетней француженке тогда, но теперь мы почти каждый день вместе. Мы с ней ровесницы и вполне могли бы дружить, если бы жили в одном дворе. Одри — это милый белокурый ангел с улыбкой ребёнка и сердцем зрелой женщины. И к ней, как нельзя лучше подходят слова Иисуса: «славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам».

Её дядя Мик стал священником. Он до сих пор уверен, что это произошло благодаря жертвам и молитвам его восьмилетней племянницы, которую Господь зажёг, словно крохотную чайную свечку и поставил на подсвечнике, чтобы светила всем в доме.

P.S. Одна девочка из нашего прихода сказала, что когда она смотрит на улыбку Одри ей хочется молиться. Так крохотная свечка зажигает другие чайные свечи, соприкасаясь с  ними.

статья об Одри на английском языке

с. Ирина Огий SJE, г. Караганда